— Где вы распространяете свои проспекты?

— Раздаем портье в крупных отелях, а уж они, незаметно, — клиентам, в основном американцам. Ночью, поздно ночью, когда иностранцам начинают надоедать шумные заведения, но они не знают, куда пойти. Кузнечик — он обычно бродит поблизости — сует карточку в руки или подбрасывает в автобус, в такси. Таким образом, когда другие уже закрываются, мы только приступаем к работе. Понимаете?

Он, разумеется, понимал. Здесь оказывались те, кто, побродив по Монмартру, но не получив желаемого, надеялся на последний шанс.

— Большинство ваших посетителей приходят, должно быть, уже нетрезвыми?

— Конечно.

— А вчера ночью много было народу?

— В понедельник-то? Почти никого.

— Оттуда, где вы сидите, можно видеть зал?

Она указала ему в глубине, слева от эстрады, дверь с надписью «Туалеты». На другой двери, справа, в пандан первой, надписи не было.

— Я почти все время там. Мы, в общем-то, не готовим, но случается, посетители заказывают иногда луковый суп, гусиный паштет или холодного лангуста. Вот я и иду на кухню.

— А в остальное время находитесь в зале?

— Чаще всего. Наблюдаю за девочками и в подходящий момент подхожу с коробкой конфет, цветами или атласной куколкой. Да вы и сами знаете, как это делается.

Она не собиралась лукавить. Сняв тапочку с распухшей бесформенной ноги, женщина сидела с явным облегчением на лице.

— Что еще вы хотите узнать? Нет, я вас не тороплю, но скоро будить Фреда. Он мужчина и должен спать больше меня.

— В котором часу вы легли?

— Около пяти. Иногда задерживаемся и до семи.

— А когда встали?

— Час назад. Как раз успела подмести.

— Ваш муж лег вместе с вами?

— На пять минут раньше.

— Утром он никуда не выходил?

— Не вылезал из постели.

Почувствовав, с какой настойчивостью комиссар расспрашивает ее о муже, она заволновалась.

— Надеюсь, вы пришли не из-за него?